
Видал рос в лондонском Ист-Энде. Он был еще совсем маленьким, когда отец ушел от матери, и тетя мальчика приняла всю их семью к себе в дом. Видалу вместе с четырьмя другими детьми пришлось скитаться по съемным квартирам. Но дела шли так плохо, что в конце концов мать отправила Видала и его брата в сиротский приют и только через шесть лет смогла забрать их домой. В подростковом возрасте у мальчика было страстное желание стать футболистом, но мать настояла на том, чтобы он освоил ремесло парикмахера, полагая, что это будет для него более надежной профессией.
«Мне было четырнадцать лет, – рассказывает он, – а в Англии, если вы, конечно, не обладаете особыми привилегиями, это возраст, когда молодой человек заканчивает школу и начинает зарабатывать себе на жизнь. Я стал учеником замечательного человека по имени Адольф Коэн, жившего на Уайтчэпел-роуд. Он был поборником строжайшей дисциплины! Шел 1942 год, война была в самом разгаре. Почти каждую ночь город бомбили – люфтваффе превратили Лондон в ад, но мы, несмотря ни на что, должны были ежедневно приходить на учебу с чистыми ногтями, в брюках с отутюженными стрелками и в отполированных туфлях. Эти два года, проведенные с Адольфом Коэном, помогли мне усвоить на всю жизнь один из самых необходимых принципов: неудобство дисциплины.
( дальше )